Культуролог из НГПУ объяснила, как некоторые слова стали обсценной лексикой

– Во время полевых работ пахари рассказывали о том, как они «оплодотворяют» землю, используя те самые слова, которые сейчас мы относим к обсценной лексике. Распространено ошибочное мнение, что слова этой лексики заимствованы, но на самом деле это исконно славянские слова. Об аграрных корнях обсценной лексики писал видный российский филолог Борис Андреевич Успенский. Славянская мифология была неотделима от «природного календаря», а «культ природы» и «почитание Земли как всеобщей Матери» составляли смысловое ядро дохристианских верований. Ритуалы оплодотворения земли были частью этой картины мира, в которой человек действовал как субъект магических отношений с высшими силами, – отметила Елена Евгеньевна.  

С приходом христианства, как рассказала завкафедрой НГПУ, русские приобщились к провиденциалистской культуре священных текстов, где история осмыслялась как осуществление Божественного замысла. Дохристианские обряды были запрещены – соответственно, лексика, связанная с аграрными процессами, оплодотворением земли и биологической стороной жизни человека, также оказалась вытеснена на периферию. При Екатерине II эта лексика была запрещена законодательно, что соответствовало общей картине борьбы просвещённого абсолютизма с «суевериями» и архаикой.

Одна из фундаментальных особенностей русской культуры заключается в том, что с момента Крещения Руси в ней стала складываться система двоеверия и двоемирия, где дохристианское мировоззрение соседствует с православным, и в этой системе культура существует до сих пор. Языческие представления, поверья, обычаи... "всплывая" из глубин исторического подсознания, постоянно актуализируются. Современные тенденции, к сожалению, таковы, что обсценная лексика, долгое время остававшаяся маргинальным элементом низовой культуры (связанной с низшей мифологией и бытовой магией), выходит с периферии и активно проникает на все уровни бытования национального языка – официальный, экономический, язык средств массовой информации и другие, – отмечает Елена Евгеньевна.

– В этом проявляется глубинная специфика современной культуры – смешение высокого и низкого, сакрального и профанного, потеря чётких ценностных ориентиров, что характерно для переломных эпох, – добавляет эксперт.

Доцент НГПУ подчеркивает, что вопреки расхожему мнению, будто в некоторых ситуациях употребление обсценной лексики позволяет снизить повышенный градус эмоций, каждый человек должен избегать использования подобных слов при любых обстоятельствах и прививать это своим детям.

– С точки зрения культурных смыслов, произнесение определённых слов – это и оскорбление Матери-Сырой-Земли из наших дохристианских поверий и христианской Богородицы, и – в светском понимании – женщины, которая родила говорящего. Оскорбительная лексика в этом контексте становится не просто бытовым хамством, а формой кощунства по отношению к глубинным архетипам национального сознания. Дети начинают использовать такую лексику, чтобы показать, что они уже взрослые, что могут говорить так же, как, например, их любимые блогеры и стримеры. Они очень хорошо знают, что делают что-то запретное. Поэтому им надо объяснять, что человек тем и отличается от животных, что способен контролировать свои слова и дела. И, конечно, взрослые должны сами подавать детям пример бережного отношения к языку, – считает специалист.

Виталий Соловов

Изображение сгенерировано нейросетью "Шедеврум"